Великая иллюзия

Стиль ар деко призван придать жизни радость, масштаб, блеск и совершенство. Те же задачи стояли в 20-е и 30-е годы перед важнейшим из всех искусств. Никогда кино не было таким красивым, а его звезды — такими гламурными.

 

В Голливуде ар деко обрело самые помпезные формы. Кинг-Конг пробирался сквозь джунгли небоскребов, Грета Гарбо любила и страдала в «Гранд-отеле», Фред Астер и Джинджер Роджерс отбивали каблуками полы с декошным орнаментом. А в фильме 1936 года «Великий Зигфилд» (на фото) на экране разворачивались невиданные по размаху танцевальные шоу: колоннады тел, геометрия ног, блеск стразов. Идеальный брак физкультуры и гламура.

В Европе Дитрих была хорошенькой немецкой фрау с пухлыми щеками и аппетитными ляжками. В Голливуде превратилась в женщину-сфинкса, в воплощение холодного блеска. Она была живой скульптурой ар деко — недаром она до мелочей знала, как на ее лицо должен падать свет, чтобы слепить из него прекрасную маску. В ее красоте было больше искусства, чем природы, и в этом смысле Дитрих — одна из главных великих иллюзий эпохи. Но и стиль ар деко слишком прекрасен и величествен, чтобы быть человечным.

 

На первый взгляд МэйУэст легче представить мопассановской Пышкой, чем героиней геометричного ар деко. Меж тем именно ее фильмы и фотографии оставили нам чистые образы ар деко в интерьере (на фото — Уэст в свадебном платье. 1933). Она не просто делала этот стиль сексуальным — он был таким и без нее. Она делала его доступным — столь же доступным как и она сама.

Фильм Лени Рифеншталь «Олимпия» об Олимпиаде 1936 года в Берлине — шедевр ар деко в его немецком варианте. Торжество порядка над хаосом, гимн языческой силе, энергия масс. В немецкой архитектуре подобное делал Альберт Шпеер. Жаль, что этот феноменальный триумф воли так страшно кончился.

Гостиница «Москва». открытая в 1935-м, уже через год сыграла одну из главных ролей в «Цирке» Григория Александрова (на фото). В ее номерах с видом на Красную площадь разворачивался роман американки Марион Диксон с русским циркачом Мартыновым, в кафе «Огни Москвы» Райка съедала роковой кусок торта, здесь голосом самого Александрова впервые был напет неофициальный гимн СССР — «Широка страна моя родная’. «Москва» была больше, чем гостиницей. Она была тезкой столицы и ее мини-моделью, демонстрацией мощи и величия, сооружением, достойным соседства с Кремлем.

«Метрополис» Фрица Ланга (1927) — самый цитируемый фильм в мире. Город небоскребов с летающими машинами в нем был показан до того, как Манхэттен «в жизни» обрел свой классический, декошный вид. Потом призраки «Метрополиса» еще много раз появлялись на экране — последний раз в «Пятом элементе». А холодный и помпезный кабинет диктатора «Метрополиса» немедленно взяли за образец разнообразные рокфеллеры.

Культ машины и технократии стал одной из главных тем ар деко. Маленький человек мог попасть в их жернова, как Чаплин в ‘Новых временах’ (на фото вверху), а большой человек, напротив, мог поставить их себе на службу — как в «Весне» Александрова (1947), где героиня овладевает энергией солнца (внизу). «Весна» стала одной из прощальных картин ар деко, превратив Москву в грандиозную кинодекорацию.

весна

 

Первые ужастики «ответили» за мрачные стороны деко вроде страшных африканских масок в интерьерах, Тут были и зловеще-прекрасные научные приборы, и элегантные дизайнерские складки бинтов. Серия «Франкенштейнов» превратила Бориса Карлоффа  монстров  в легенду. А его экранная «невеста», Эльза Ланкастер, в жизни была замужем за другим «монстром» — Чарлзом Лафтоном из ‘Горбуна Нотр-Дама».

первые ужастики

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *